ТДТ

Ассоциация танцевально-двигательной терапии

Previous Entry Share Next Entry
Интервью с Хилари Брайен
ТДТ
atdt_blog

Хилари Брайен танец

Главный редактор информационного бюллетеня АТДТ Юлия Морозова побеседовала с Хилари Брайен и попросила ответить ее на несколько вопросов.


Хилари Брайен Хилари Брайен, MFA, CMA, RSMT- сертифицированный двигательный аналитик (CMA), зарегистрированный соматический терапевт (RSMT) , международно - признанный эксперт в области LMA, имеет двадцатилетний опыт преподавания в различных странах в профессиональных студиях, университетах, фестивалях и в бизнес-корпорациях. Она является директором и хореографом Танцевального Театра Хилари Брайен и основательницей тренинговой консалтинговой компании The Body at Work Ergonomics Training and Consulting, где работает с корпоративными клиентами с 1999 г. обучая их эффективному и безопасному движению на рабочем месте, с тем, чтобы увеличить их продуктивность и предотвратить травмы. Она также создала серию соматических семинаров The Somatics Series Workshops по осознанной физической практике. Сейчас она также проводит научные исследования в области применения LMA в хореографии и импровизации для своей диссертации в Университете Калифорнии в Дэвисе.

- Хилари, в прошлом году ты проводила два семинара в Москве, один открытый, для всех, интересующихся системой анализа движения Лабана, другой - для студентов обучающей программы. Была ли, на твой взгляд, разница в этих двух семинарах и в чем она заключалась?

Разница между этими двумя группами, конечно же, была. Первая группа была очень большая, 50 человек, а сами занятия проходили по вечерам и в выходные. Другая группа была вполовину меньше и занималась в обычное учебное время. И тот факт, что одна группа состояла из людей, малознакомых или совсем незнакомых друг с другом, а вторая — работала вместе уже два года, влиял на то, что группы работали очень по-разному. В студенческой группе существовала атмосфера чрезвычайной интимности, где участники были между собой уже вовлечены в групповую терапевтическую практику и вербальный диалог. Эта группа была заинтересована в том, чтобы сам физический эксперимент длился дольше, и им требовалось больше времени для вдумчивого обсуждения своих реакций на упражнение. Бóльшая группа также создала интимную и поддерживающую атмосферу, где мы также уделяли время индивидуальной и групповой рефлексии, но мы делили время на обсуждение между обсуждением малыми группами и общегрупповой дискуссией, с тем, чтобы оставить максимальное время для движения.

У меня сложилось впечатление, что большая группа двигалась быстрее, словно была жадной до того, чтобы увидеть и почувствовать как можно больше, в то время как меньшая группа растягивалась и наслаждалась в двигательных экспериментах, а также и в дискуссиях после них. Но обе группы работали прекрасно.

- Такая разница была связана исключительно с размером группы и временем существования или, может быть, с бэкграундом и профессиональной ориентацией участников?

Больше разница в ориентации интереса. Хотя в большой группе так же были и танцоры, и те, которые профессионально занимаются психологией. Во время семинара возникали психологические дискуссии, и они вызывали интерес у всей группы.

- В следующем году снова планируется повторение этого курса. На кого он в первую очередь ориентирован? На танцоров, хореографов, на тех, кто занимается движением или на психологов? И если на тех и других — что может объединять эти столь разные профессиональные группы?

То, что объединяет - в первую очередь, тело и движение, что-то, что интересно всем. А тело и движения являются каналами, с помощью которых мы можем исследовать и функциональные аспекты, и выразительные. Когда мы задумываемся о том, что выражает тело, обращаем внимание на экспрессивный материал — если я чувствую хаос, например — важно помнить что это специфическое выражение хаоса выражается в определенном движении, в определенном моменте времени, в ответ на специфические обстоятельства этого момента.

Мы можем подойти к этому движению с самых различных точек зрения и задаться вопросом, что это значит для меня, или как это выражало мои чувства в тот момент. Или мы можем спросить, насколько эффективно передает это движение чувство хаоса другим. Или мы можем задаться вопросом, какие функциональные двигательные паттерны я использую для поддержания этой экспрессии. Моя точка входа будет зависеть от моего интереса в этот момент (как танцора, режиссера, аниматора, физиотерапевта, психотерапевта). Обучаю ли я сейчас этому моих танцоров или развиваю тему для использования в хореографии? Или допустим, это движение, которое я сейчас вижу в моем клиенте. Как физиотерапевт я могу быть заинтересована в воздействии его на скелетно-мышечную систему. Как психотерапевт я могу хотеть узнать, что значит для него это движения в контексте его жизни. В любом случае я опираюсь на мой детализированный двигательный язык, чтобы описать экспрессивные и функциональные аспекты движения как можно более специфично.
Мы можем думать о танцорах как более «экспрессивных», а гимнастах как более «функционально» ориентированных в их движении, и, тем не менее, чем больше мы наблюдаем, тем больше мы видим, что и те и другие используют и функциональный и экспрессивный подход к мастерству. Мы причисляем Марту Грэм и Мэри Вигман к экспрессивным танцорам, тогда как они достигли успеха в выражении своих намерений благодаря своему необычайному владению специфическими функциональными паттернами, которые им были необходимы, чтобы поддержать какую угодно экспрессию, которой им бы хотелось в данный момент. Мы можем думать о гимнасте, что он полностью сконцентрирован на функциональном движении, и все же , качества экспрессии связаны с этой функциональностью. Разбег гимнаста перед прыжком гимнаста — это его собственное удивительное выражение вызова, силы, набора скорости и кристально ясного фокуса.

Танцоры заинтересованы в перформансе, хореографы – в том, как придать форму некоему опыту. Все это о выражении. Но не надо забывать о связи тела и сознания - и точно также выражение неотделимо от функции, от телесности. Конечно, многие хореографы отказываются от экспрессии как раз в угоду формальным аспектам движения (вспомнить, например, о Кэннингаме, Баланчине, Форсайте, Стребе). Анализ движения Лабана предлагает совершенную систему для детального анализа также и формы как таковой. Мы можем думать о линии в пространстве как о «выражении линии в пространстве», так, что мы выражаем форму максимально возможно чистым образом. Интересно, что отсутствие аффекта становится интересной задачей одинаково и для режиссера, тренера по гимнастике и психотерапевта. Как мы мотивируем наших танцоров, атлетов, клиентов, пациентов итд выражать аффект, который мы/они хотим выразить? Модуляция аффекта — это артистический навык и жизненный навык, который выражает себя в движении.

То, с чем мы сталкиваемся все время – это пренебрежение телом. Даже когда мы по роду своей работы связаны с телом, и осознанной работой с телом, когда мы садимся за компьютер – насколько мы осознаем и помним о теле? И с этим пренебрежением происходит разрыв, нарушение связи тела и сознания. И задача в том, чтобы восстановить, обновить эту связь. И первый шаг состоит в том, чтобы признать, что что-то нарушено, что-то не так. Увидеть, что есть на самом деле, признать это и отдать этому должное.

Функция и выражение тесно связаны. Даже если мы изначально обращаемся к клиенту, сосредотачиваясь на функциональных аспектах движения ( например, исследуя паттерны движения в офисе), мы так или иначе от функциональной реакции в какой-то момент можем перейти к вопросам экспрессии. И наоборот, если к нам обращается кто-то, жалуясь на проблемы в сфере выражения, мы придем к том, что это влияет на способность переживать удовольствие, и как следствие на общий уровень интереса, и в итоге на изменения в функциональности движения. Все со всем связано.

- Как танцетерапевты, в своей работе мы используем язык описания Лабана, но порой, работая в мультидисциплинарной команде , нам необходимо «переводить» наши наблюдения на язык понятный и другим специалистам. Как мы можем это делать наилучшим образом, что самое важное при этом?

Это блестящий вопрос. Действительно, это важно. В моей работе мне приходится это делать каждый день. Я работаю с актерами и танцорами, и далеко не все владеют терминологией LMA, также мне приходится взаимодействовать с людьми, занятыми в академической сфере, где вопрос перевода также актуален. Даже когда нам кажется, что у нас одинаковые цели, интересы, история и язык — даже тогда нам необходимо удостовериться, что наши идеи переведены достаточно эффективно, чтобы наш слушатель мог их понять и оценить.

Существует один элемент перевода, который я использую в моем взаимодействии с клиентами в индивидуальной работе. Моей первой задачей является заслужить доверие клиента. Часто это означает демонстрацию того, что я понимаю их проблему, жалобу и тут же обеспечиваю в какой-то степени ее облегчение (поскольку мои клиенты часто приходят ко мне с физическими жалобами, и предлагаю им немедленное физическое облегчение).

Что важно — чтобы люди были согласны с нашим описанием, были готовы к нему. Вначале должен установиться определенный уровень доверия, который может дать, например, какой-то физический опыт. Кроме того, я в первую очередь слушаю человека, вникая в его язык и способ описания, и уже потом пытаюсь понять, как его описание совпадает с моими концептами. То есть, мой язык остается какое-то время на заднем плане. Прежде чем делать перевод терминов Лабан-анализа на язык клиента, я должна вначале очень хорошо понимать язык самого клиента. Иногда и пытаюсь сделать перевод языка клиента на мой собственный как способ удостовериться, как моя интерпретация резонирует клиенту. Такой перевод в обе стороны создает много новых пониманий, что же действительно происходит с клиентом и дает мне шанс разделить с ним частично мой язык.

- Но как все же выдать наши наблюдения коллегам?

Мы делали такое упражнение на семинаре, когда мы наблюдали движение и потом описывали его, сначала просто описывая свое первое впечатление, чувство, которое возникло, или поэтически образ; затем старались сформулировать вопрос которое мы можем ответить в движения, типа, «что дало мне это чувство?». Затем описывали свое наблюдение в терминах LMA, и в конце соединяли все эти способы описания воедино. Если мы будем пытаться описать то, что мы видим в терминах Лабан-анализа человеку, не владеющему этой терминологией, он нас не поймет, но если мы будем использовать в описании чувства и образы - мы найдем общий язык. И когда я указываю на специфические аспекты движения, поддерживающие мои впечатления, мои коллеги не-лабан-аналитики начинают видеть те же самые детали движения. Они начинают использовать Лабан-анализ , описывая похожие движения , которые поддерживают их впечатления о том, что происходит. Чем более детализирован становится наш общий язык, тем более продуктивными будит наши беседы.

- Сейчас в России наблюдается повышение интереса к соматическим дисциплинам, поле начинает расширяться. Насколько оно готово к тому, чтобы началась долгосрочная программа по Лабан-анализу?

Это не только в России, во всем мире соматические дисциплины нынче в моде. В конце 19 — начале 20 века, в это время развития индустрии, человек стал отчужден от тела, начал ассоциироваться с машиной, и Лабан и другие исследователи движения пытались вернуться к истокам, к телу как оно есть. Возможно, сейчас история , в какой-то мере , повторяется. В настоящий момент, когда информационные технологии занимают все большее место в жизни человека, снова поднимается волна интереса к тому, чтобы вернуться к пониманию кто мы есть как физические тела, а не только пакеты информации.

Я преподаю это дисциплину в России с 2002 года, и каждый раз люди реагировали на занятия с огромным интересом и жаждой получить больше. Когда я преподавала на «Цехе» в 2002 и 2005 году, я знала, что мои студенты были сами преподавателями, приехавшими изо всех уголков России и из-за ее пределов. Мне было очень любопытно знать, как они будут развивать полученные знания, когда вернутся к себе и начнут учить студентов. Что вдохновляет меня в том, что я вижу сейчас - это распространение интереса на разных уровнях - не только те, кто профессионально занимается движением или представители помогающих профессий, но также и «обычные» люди, которым интересен соматический подход в обучении своих детей или просто в их собственном взаимодействии с другими людьми и с миром. Я вижу, что люди разрабатывают свои программы для различных целевых групп, которым интегральный подход к телу и сознанию может оказаться полезен: Родители и младенцы, семейные пары, люди с различными физическими возможностями, люди с аутизмом, всего не перечислить. И такое развитие очень вдохновляет!

- Хилари, огромное спасибо за ответы, мы с нетерпением будем ждать встречи и продолжения программы!


Юлия Морозова
(Алкмаар, Голландия)
танцевально-двигательный психотерапевт,
тренер АТДТ
врач, медицинский антрополог,
главный редактор информационного бюллетеня АТДТ

Источник:  Ассоциация танцевально-двигательной терапии
Информационный бюллетень
Выпуск N 3, 2010




?

Log in